Противоречивая история Черного Пса. Часть 16.

Черный Пес из Lyme Regis и «Огниво»

В графстве Дорсет (это юго-восток Англии) есть небольшой город Лайм-Риджис (Lyme Regis), в котором есть гостиница Black Dog, а также заведение Black Dog Tea Room (то есть чайная, хотя по существу это ресторан). Оба этих названия появились здесь не случайно – в этом городке есть своя собственная, уникальная легенда о Чёрном Псе. Упоминания о ней присутствуют на многих ресурсах, включая англоязычную Википедию. Один из примеров:

https://caspar-test.fandom.com/wiki/Black_Dog_of_Lyme_Regis


Кафе Black Dog Tea Room в городке Lyme Regis

Содержание этой легенды таково: на местной улочке Haye Lane когда-то жил фермер, к которому по вечерам повадился ходить странный пёс. Он был черный, как смоль, с лохматой шерстью, но главным было другое: фермер сразу почувствовал в этом животном что-то потустороннее.

Пёс вел себя удивительно смело – заходил в дом и ложился на пол у камина, не обращая внимания на хозяина, а глубокой ночью уходил. Это продолжалось долго, день за днем, и фермер боялся прогнать своего странного гостя. В конце концов, не выдержав насмешек, которыми в связи с этим донимали его соседи, этот человек выпил вина для храбрости, дождался, пока пёс придет в очередной раз, а потом схватил кочергу и попытался его прогнать.

Чёрный пес, однако, побежал не на улицу, а вверх по лестнице, на второй этаж, а потом и на чердак. Фермер преследовал собаку по пятам, размахивая своим «оружием». В тот момент, когда он уже хотел нанести удар, пёс вдруг прыгнул прямо сквозь стену и исчез, словно его никогда не было. Раздосадованный фермер стукнул кочергой по стене, и она неожиданно легко сломалась. Из образовавшейся дыры немедленно посыпались золотые монеты.

Клад, найденный при этих необычных обстоятельствах, оказался так велик, что на вырученные деньги фермер выстроил на месте своего дома гостиницу и сделался одним из самых богатых людей в городе.
С тех пор улицу Haye Lane стали называть Dog Lane, и прохожие иногда видели на ней призрачного Черного Пса. Последний такой случай, как утверждает местный путеводители, произошел в 1959 году.

Главная особенность этой легенды – это, наверное, лёгкость, с которой для неё можно придумать вполне рациональное объяснение. Вполне вероятно, что речь идет о своего рода «отмывании денег». Фермер, о котором идет речь в повествовании, где-то раздобыл богатство, возможно, не самым честным способом, а чтобы объяснить его происхождение – придумал красивую историю с кладом, воспользовавшись старыми поверьями, которые в действительности и представляют интерес.

Конечно, вся эта история также может быть, подобно легенде о Черном Шаке, всего лишь пересказом какого-то более древнего мифа, призванным привлечь внимание к провинциальной гостинице. Но ни буквального повторения, ни какого-то похожего повествования мне обнаружить так и не удалось. В то же время «обобщенные» поверья о неких призрачных черных псах, охраняющих сокровища, распространены довольно широко. Они известны не только в Британии, но и в Германии, а также в Чехии и Польше, хотя это и славянские страны.


"Нетипичная" иллюстрация к сказке "Огниво" - солдат сделан латником, а одна из мистических собак действительно черная.

И вот тут сразу вспоминается знаменитая сказка Андерсена «Огниво», в которой три собаки, одна громаднее другой, охраняют таинственную подземную сокровищницу. Сама по себе эта история, как нетрудно заметить, представляет собой вариацию на тему «Волшебной лампы Аладдина». Андерсен, в отличие от братьев Гримм, не ограничивался литературной обработкой фольклора, скорее он заимствовал из него отдельные мотивы, сюжетные повороты и некоторых персонажей, обращаясь со всем этим весьма свободно. Именно поэтому джинн и был заменен на гигантских собак.

Что касается остальных замен (вместо магрибского колдуна – ведьма, вместо лампы - огниво), то они были сделаны еще до Андерсена. Убедиться в этом можно, прочитав, к примеру, словацкую сказку «Волшебная лампа». Несколько более известна сказка братьев Гримм «Синяя свечка» (кстати, советский фильм «Старая, старая сказка» ближе именно к этому варианту, чем к «Огниву»).

Андерсен привнес в сюжет два существенных изменения. Первое из них - это отказ от мотивации действий главного героя сказки. Солдат ведет себя сначала просто бесчестно, а потом еще и жестоко, что никак не объясняется. Это достаточно странно – в «Волшебной лампе Аладдина» все поступки героя вполне понятны, иной раз их даже слишком подробно растолковывают. Не вызывает особых вопросов и солдат из «Синей свечки». А вот у Андерсена – почему-то всё наоборот, однако именно его вариант стал самым популярным.

Второе изменение – это та самая замена джинна (в «Синей свечке» - «маленького черного человечка») на призрачных собак. Откуда Андерсен их «взял», понятно – из тех самых древних поверий, из фольклора. Почему же он про них вообще вспомнил? Рискну предположить, что у Андерсена, что называется, «сработал ассоциативный ряд». На что более всего похожа вылазка солдата в подземную сокровищницу? По-моему – на удавшуюся попытку разграбления древнего кургана, состоящего из нескольких погребальных камер. В «Аладдине» такая ассоциация не возникает, поскольку тамошний подземный мир слишком велик и волшебен, в нем растут целые сады, а с их веток свисают драгоценные камни. Уже в «Синей свечке» ничего похожего нет – обычное тесное подземелье.


Кости домашнего животного, найденные в древнем погребальном кургане близ Новочеркасска. Источник: https://sfedu.ru/www2/web/press-center/news/56555

Как известно, в древних погребальных курганах часто обнаруживаются не только останки усопшего, но и кости домашних животных. Иногда это лошади, но встречаются и собаки. Это обозначает, что умершего готовили к напряженной загробной жизни. С этой же целью в кургане размещались ценные предметы, запас еды и оружие. Известно также, что иной раз в могилу вместе с покойным мужем добровольно отправлялась его супруга.

Подобные ритуалы по своему содержанию и основной цели, безусловно, отличаются от «строительной жертвы», однако они также могли приводить к появлению легенд о призрачных псах, охраняющих могилу своего покойного хозяина. Поскольку в кургане могли находиться значительные материальные ценности, наличие собаки имеет даже более понятный и практический смысл, чем в рассказах о Church Grim.

Здесь необходимо вернуться к этимологии слова Grim. Сегодня оно обозначает «мрачный», но так было не всегда. В своем нынешнем виде это слово появилось в английском языке в конце XII века:

https://www.macmillandictionaryblog.com/grim#:~:text=Origin%20and%20usage,in%20the%20late%2012th%20century

«Слово grim происходит из прото-индоевропейского ghrem, что обозначает «сердитый». Со временем это слово преобразовалось в прото-древнегерманское grimmaz, обозначавшее «жестокий, дикий, болезненный» ».

Этот же корень был использован в славянских языках – так появились слова «гром» и «греметь»:

https://en.wiktionary.org/wiki/grim

Казалось бы, «сердитый» и «греметь» - это очень разные понятия. Но связь между ними станет понятной, если предположить, что исходное индоевропейское слово представляет собой звукоподражание. Нечто вроде «ргрммм!» - что напоминает рычание разозленного пса, а при очень громком произнесении – гром. Рычать, конечно, способны не только собаки, но человеку всегда ближе домашние животные.

Остается вспомнить про страшного пса Гармра – сына Локи и стража подземного мира, в который люди попадают после смерти. Имя этого хтонического чудовища явно восходит к тому же индоевропейскому корню.


Современное изображение четырехглазого волка Гармра, охранявшего вход в Хельхейм.

Таким образом «каноническую» версию о том, что Church Grim является «строительной жертвой», возможно, придется пересмотреть. Очень похоже на то, что первоначально «разозленная собака» (а именно таково, судя по всему, исходное значение слова grim – прилагательного, у которого потерялось существительное) охраняла не церкви или какие-то дома, а погребальные курганы со спрятанными в них сокровищами.

Со временем могли возникнуть две разные трактовки легенды о таком призрачном страже – в одной из них пёс оберегал клад, а в другой – проход в потусторонний мир. В результате, с одной стороны, появились Гармр и Кербер (Cerber), а с другой – Черный Пес из Lyme Regis и собаки из «Огнива».
В этой простой модели есть, впрочем, очевидный изъян: охрана вовсе не является главной функцией Черных Псов. Большинство посвященных им быличек и легенд рассказывают о совсем ином, что будет вполне очевидно при изучении других «одиночных» историй о призрачных собаках.

Противоречивая история Черного Пса. Часть 15

Зловещий Баргест и немного псевдоэтимологии

Как я уже отмечал ранее, самой скверной репутацией из всех «стайных» Черных Псов обладали Дьявольские собаки Дандо. Но среди «одиночек» есть по крайней мере один персонаж, которого считают еще более страшным и зловещим существом – это Баргест (Barghest). Есть у этого воплощения ужаса и альтернативные имена, например, Barguest – вроде бы то же самое, но не совсем.


Вот в таком диком виде представляют себе Баргеста современные художники

Родиной Баргеста, скорее всего, является графство Йоркшир. Вот что написано про этого Чёрного Пса в «Британнике»:

https://www.britannica.com/art/Barghest

«Barghest , также известный как Barguest или Bargest в фольклоре северной Англии (особенно Йоркшира), чудовищный призрачный пёс с огромными зубами и когтями, появляющийся только ночью. Считалось, что те, кто ясно видел его, вскоре умрут, а те, кто увидел зверя лишь мельком, будут жить, но только в течение нескольких месяцев. Демон Тидворта, Черная собака Винчестера, Padfoot из Уэйкфилда и Баргест из Бернли – это всё взаимосвязанные видения. Их валлийскими аналогами были красноглазые Gwyllgi, Собака Тьмы, и Cwn Annwn, адские псы. В Ланкашире монстра звали Trash, Skriker или Striker; его широкие, иногда обращенные назад ноги издавали шум, и он ужасно выл.»

Как нетрудно убедиться, авторы статьи свалили в одну кучу самых разных фольклорных персонажей. Далее в этом тексте туда же добавляется Модди Ду, хотя это совсем особая история. В общем, полезной информации здесь мало. Фактически это только упоминание о Йоркшире, а также о том, что Баргест «ужасно воет». Напомню, что многих Черных Псов, напротив, описывают как совершенно безмолвных. Исключение составляет только шотландско-ирландский Ку Ши (и упомянутый в статье валлийский Gwyllgi).

В Британии Баргест известен не меньше, чем Church Grim. И у него тоже нет «основополагающего мифа». Речь идет скорее о широко распространенных поверьях и представлениях. К сожалению, пока еще никто не взял на себе труд как-то систематизировать всю эту информацию и объединить её. Мне это тоже не удастся, поскольку сколько-нибудь авторитетные источники я не нашел, а проверить те, что есть, не представляется возможным без буквального личного опроса «местного населения».

Поэтому я просто перечислю некоторые свойства, приписываемые Баргесту:

1. Внешний вид – стереотипен, напоминает многих других Черных Псов. Огромные, как блюдца, пылающие глаза, длинная черная шерсть, гигантские клыки, с которых иногда капает слюна. Отличается особо крупными размерами – в том числе «величиной с лошадь».
2. Клыки и зубы Баргеста оставляют раны, которые никогда не заживают. Не совсем обычное свойство. К примеру, Church Grim вообще не способен ни к кому прикоснуться, он не материален.
3. Не может преодолеть водную преграду – и это единственное средство спасения для того, кому не посчастливилось встретить такое чудовище.
4. Может превращаться в человека, лошадь и медведя. Такое свойство сближает этого персонажа с оборотнями, что довольно неприятно – не потому, что страшно, а по причине добавления откровенно чужеродных мотивов.
5. Очень громко рычит и воет. В Йоркшире (а также в Корнуолле) даже распространена идиома «кричать (или выть), как Баргест». Этим воем призрак способен собрать обычных собак в несущуюся непонятно куда стаю.
6. Часто вокруг шеи (или вокруг всего тела) обмотана стальная цепь, которая громко звенит и волочится по земле.

Баргест, в отличие от многих других Черных Псов, может появляться в городе. Его часто встречали в Йорке, а также в Уитби (Whitby) – небольшом городке на берегу моря. Одной из местных достопримечательностей является большой национальный парк (North York Moors), значительную часть которого занимают «муры» - такие же болота, как в Дартмуре, до которого вообще-то отсюда очень далеко. Йорк находится к юго-западу от этого парка, а Уитби – к северо-востоку.


Одна из "туристических" улиц Йорка - с лучшими гостиницами и бутиками. Как не трудно заметить, слово Barghest украшает одну из вывесок

И в том, и в другом городе Баргест предпочитает посещать центральные кварталы, но только в ночное время. В местных путеводителях когда-то даже содержались советы не разгуливать по улице после наступления темноты, чтобы не стать ужином для чудовищного пса (впрочем, это непроверенное утверждение). Может показаться, что призрак должен «базироваться» на территории парка, разделяющего Йорк и Уитби, но это не так – местные поверья утверждают, что живет совсем в другом месте, которое называется Troller Gill, что можно перевести как «Расщелина троллей».

Troller Gill – действительно очень необычный объект. Находится он на территории еще одного национального парка (Yorkshire Dales National Park), расположенного к северо-западу от Йорка. «Расщелина троллей» представляет собой узкий промежуток между двух невысоких холмов (точнее, скальных образований, которые иной раз называют даже «кучами камней»). Сложены эти возвышенности не из гранита, как дартмурские «торы», а из известняка. Щель между ними возникла вследствие водной эрозии – весной ручьи переполняются и текут по местным оврагам (скорее это даже балки, а не овраги), легко размывая осадочные породы.


Расщелина Trollers Gill. Снимок взят из английской Википедии

Именно здесь, как считается, находится «дом» Баргеста. К сожалению, ранние легенды об этом, видимо, утрачены. Известно лишь стихотворение, приведенное в книге «Йоркширские легенды и традиции», написанной англиканским священником Томасом Паркинсоном и изданной в 1888 году.
Стихотворение очень длинное, поэтому нет смысла цитировать его полностью, достаточно сути истории: в ней говорится о человеке, который жил где-то поблизости от Troller Gill и очень хотел увидеть Баргеста своими глазами. Поэтому он отправился в «Расщелину троллей» с целью провести там целую ночь. Этот человек долго шел вдоль оврага, вслушиваясь в шум воды, пробегающей внизу.

В какой-то момент ему показалось, что ручей «шепчет» ему «Прощай!». Но человек не остановился и шел вперед до тех пор, пока не оказался близ самой расщелины, под ветвями старого тиса, листва которого была настолько густой, что свет Луны совершенно не проникал сквозь неё. В этом месте человек остановился и очертил себя магическим кругом, произнося языческие заклинания. Завершив этот обряд, он трижды поцеловал землю и призвал Баргеста. Тот сразу же появился и атаковал. Магический круг не остановил адское создание и на другой день какой-то охотник нашел в расщелине труп, на груди которого было множество следов, оставленных «не рукой смертного».

Стихотворение (в оригинале) можно прочесть здесь:

https://archive.org/stream/yorkshirelegend01parkgoog#page/n142/mode/2up

Надо сказать, что в местной йоркширской прессе время от времени появляются статьи, авторы которых пытаются доказать, что прототипом Собаки Баскервилей был именно Баргест, поскольку мать Конан Дойла хорошо знала об этом персонаже и наверняка рассказывала писателю какие-то йоркширские легенды. С моей точки зрения, такая теория всё же очень сомнительна.

Одной из загадок, связанных с Баргестом, является само его имя. Его можно разделить на два отдельных слова – Bar и Ghest. Со второй частью всё более или менее ясно – это, скорее всего, искаженное слово Ghost (призрак, привидение, дух). В немецком языке, который имеет общее происхождение с английским, тоже есть похожее слово – Geist.

В то же время понять, что обозначает Bar, не так-то просто. Дело даже не в том, что в английском языке у этого слова есть несколько десятков совершенно разных значений. Путаница усиливается, если принять во внимание, что Bar в данном случае – это тоже результат какого-то искажения.

Вальтер Скотт, который тоже интересовался призрачными собаками, предполагал, что Barghest – это «дух похоронной телеги». Такой вывод он сделал, предположив, что Bar – это искаженное древнегерманское Bahre. В современном немецком языке это слово тоже используется. Буквально оно обозначает «носилки», но так называют еще, например, обычную больничную каталку. Разумеется, на ней можно везти и умершего.

Тут есть один нюанс – в английском языке носилки – это barrow. А тележка, соответственно, wheelbarrow, то есть буквально «носилки на колесах». Поскольку люди во всём мире стараются «экономить», сокращая слова, barrow может обозначать как носилки, так и тележку. Но не только. Самое примечательное, что у barrow есть «альтернативное значение» - так называют курган. Причем не просто мелкую возвышенность – подразумевается, что это погребальный курган. Такие же совпадения прослеживаются в ирландском и гэльском (шотландском) языках. Там носилки (или тележку) и погребальный курган называют bara.

Отсюда напрашивается скучноватый, но, по-моему, наиболее правдоподобный вывод о том, что Barghest – это скорее дух кургана, чем дух похоронной телеги. То есть перед нами некая вариация всё того же Ку Ши. Курган – это вход в потусторонний мир.


Погребальные курганы близ Стоунхеджа

Еще один интересный момент: в немецком языке «курган» - это отнюдь не bahre, а Karren (или Karre). И у этого слова есть второе значение - «повозка, тележка». Этимология слова Karren неплохо изучена – оно происходит от латинского carrus (как и отлично всем известное английское Car). То есть это «заёмный» термин. Судя по всему, его переняли у римлян, а уже затем «привязали» к нему похоронный курган.

В общем, получается так, что для носителей древнегерманского языка тесная связь между носилками, со временем превратившимися в тележку, и курганом была совершенно очевидной, пришедшей из каких-то незапамятных времен. В итоге такую «привязку» делали даже для заёмных слов. Природа этой связи более или менее понятна – речь идет о различных аксессуарах погребального ритуала. Кельты об этой связи, судя по всему, тоже знали, хотя в валлийском языке подобного совпадения всё же нет.

К сожалению, в целом информации о Баргесте довольно мало. Между тем, его «лидерские качества», способность созывать целую стаю других собак – это очень интересно. Отсюда можно вывести гипотезу о том, что «одиночные» Черные Псы - это перевоплощение предводителя Дикой Охоты. К примеру, в легенде о Вальдемаре Аттердаге прямо говорится, что он мог превращаться в огромного черного пса, похожего на тех, что сопровождали его во время Неистового Гона.
Возможно, со временем мне еще удастся найти что-то новое о Баргесте, а пока, то есть в следующем тексте, я напишу про нескольких других персонажей, которые не столь широко известны. Каждый из них является героем всего лишь одной истории.

Противоречивая история Черного Пса. Часть 14.

Church Grim – страж церквей и кладбищ

У многих Чёрных Псов есть «основополагающая» легенда, история, благодаря которой они и получили своё имя. Но у самого известного из них, Церковного Грима, он же Church Grim, такой легенды нет. Более того, мне не удалось отыскать хотя бы одну быличку со связным сюжетом, посвященную именно этому персонажу. Тем более странным выглядит тот факт, что поверья о Церковном Гриме распространились так широко. Их знают не только на Британских островах, но и в Германии, Нидерландах, Бельгии, Швеции, Дании и Норвегии.

Внешность Церковного Грима достаточно стереотипная, он похож на любого другого Чёрного Пса – огромный, глаза, «как тарелки», пылающие красным пламенем, из пасти тоже вырывается огонь. Главная особенность Church Grim – это места его прогулок: этого призрака чаще всего видели или среди могил на кладбище, или возле церкви. Поверье гласит, что пёс появляется там не просто так – он защищает эти места от любых посягательств, как со стороны обычных жуликов, так и со стороны злых духов.


Довольно типичное современное изображение Церковного Грима

«Происхождение» у Church Grim довольно зловещее – считается, что для получения такого «охранника» под северным углом церкви живьем закапывали самую настоящую чёрную собаку подходящего размера. Прочитав об этом впервые, я подумал, что подобные поступки – это чересчур даже для самых ранних христиан. Казалось, что передо мной просто единственный сохранившийся обрывок той самой «основополагающей легенды».

Увы, но есть определенные основания предполагать, что речь тут идет вовсе не о страшной сказке, а о самой настоящей были. Еще в 1937 году член-корреспондент АН СССР Дмитрий Константинович Зеленин написал книгу «Тотемы-деревья в сказаниях и обрядах европейских народов», где, в частности, говорится следующее:

https://yagaya-baba.ru/2018/02/01/10388.html

«У западноевропейских народов очень широко распространены предания и саги о людях, которые были заживо замурованы в фундаментах или стенах разных построек, особенно же средневековых замков и городских крепостей. Эти легендарные сказания вполне реалистичны, т. е. это не простой вымысел поэтической фантазии; саги эти некогда соответствовали исторической действительности. О реалистичности их свидетельствуют как археологические раскопки на месте разрушенных сооружений, так и сохраняющиеся до наших дней пережиточные обряды, обычаи и поверья. В ритуале, сопровождающем закладку дома или иного здания, очень часто закапывается в землю какое-нибудь животное, иногда еще живым, иногда же зарывается лишь какая-либо часть его организма.

Здесь мы имеем один из тех случаев, когда жестокий примитивный обычай оказывается одинаково свойственным как культурно-отставшим племенам всего мира, так и высококультурным европейским народам.

Замурованный человек, в силу общепринятого западноевропейского объяснения, служит жертвою духам земли, арендною платою за взятую у этих духов территорию, и одновременно с этим душа замурованного человека делается духом-охранителем данного здания…
»

Далее Зеленин отмечает, что типичной «строительной жертвой» становились дети. Правда, приведенные им затем рассказы о замуровывании представляют собой, вероятнее всего, различные вариации одной и той же страшной легенды, однако это вовсе не значит, что у неё не было реалистичной основы – подтверждением её наличия стали результаты археологических изысканий. Найденные скелеты говорят сами за себя.


Скелеты, обнаруженные в фундаменте древнего корейского дворца. Источник - https://www.look4ward.co.uk/archeology/shocking-discovery-evidence-of-human-sacrifice-for-building-project-found-in-korean-palace/

Сегодня про этот отвратительный обычай никто даже не вспоминает. Такая всеобщая «амнезия» - явление недавнее:

«И в германском городе Галле, когда в 1841 г. строили Елизаветинский мост, то народ верил, что требуется замуровать дитя. В Сербии, в Смедерево, в 1928 г. владельцев одного желтого автомобиля публика заподозрила в том, будто бы они собирают детей для постройки большого моста из Белграда в Панчево: этот мост тогда строила одна немецкая компания. »

Поскольку дело сплошь и рядом доходило до принесения в жертву людей, в том числе маленьких детей, то нет ничего удивительного в том, что заживо закапывались и собаки. Как следует из книги Зеленина, тут можно спорить разве только о том, были ли животные «заместителями» человека, или же их использовали изначально «на равных правах»:

«Мы привели выше цитату из древнехристианского новоканона, который рекомендовал христианам класть в основание домов не человеческое тело, а кабана, или быка, или козла. Таким образом, жертвоприношение животного при постройке зданий явно считалось тогда заместителем человеческой жертвы. Эту же точку зрения довольно согласно проводят и почти все этнографы, включая Эд. Тэйлора, Р. Андре, Ф. Либрехта и др.

Р. Андре в 1878 г. писал: «Нравы с течением времени смягчаются, но убеждение в необходимости жертвы при стройке — для охраны здания — остается, и тогда выступает в качестве заместителя замуровываемого человека животное».1 «Строительные жертвы животных, без сомнения, замещают прежние человеческие жертвы».2 «Чтобы избежать смерти в новоотстроенном доме, убивают животное и закапывают его в фундамент». 3 «Рядом с человеческими жертвами, по-видимому, в качестве их заместителей, уже с давних веков встречаются строительные жертвы, состоящие из кур, собак, кошек, а также конских черепов и разных костей».
4 Юл. Липперт в 1882 г. высказался осторожнее: «В одних случаях (строительной жертвы) животные служат лишь символическими заместителями человека; в других, более многочисленных случаях они могли фигурировать и первоначально»
»


Современное изображение Могильной Свиньи (Gravkjælderen) - персонажа датского и шведского фольклора, упомянутого, в частности, в сказке Андерсена "Лесной холм"

Как видно, собака – это всего только частный случай. В Дании существовало даже «разделение по видам» - считалось, что закапывание разных животных приводит в дальнейшем к разным результатам. Так, похороненный на новом кладбище пес будет затем охранять его от «нечистой силы», а «могильная свинья» потенциально способна приносить богатство местным жителям.
Первоначально «строительная жертва» приносилась языческим богам, а в христианские времена на их место пришел дьявол. Тут можно вспомнить легенду про швейцарский Чертов мост, по которому в 1799 году прошел Суворов со своей армией. Как известно, местное предание утверждает, что это сооружение не удавалось построить до тех пор, пока на помощь не пришел сам чёрт. Взамен он потребовал душу первого, кто пройдет по мосту. Но строители обманули своего «помощника», выпустив на мост обычного козлёнка.


Настоящий Чертов Мост обрушился еще в конце XIX века. Эти два моста выстроены рядом с его прежним местонахождением.

Похожую историю рассказывают и в Йоркшире (то есть в Англии):

https://sandyriverreview.com/2019/02/20/creepin-it-real-the-church-grim/

«Существует йоркширская быличка о собаке по имени Грим (Grim), которая служила жертвой вместо человека. Быличка называется «Мост Дьявола» и рассказывает о том, как были предприняты попытки построить мост, который бы противостоял наводнениям. Каждый раз такие попытка заканчивались неудачей, и тогда дьявол предложил после постройки отдать ему в жертву первое живое существо, которое перейдет с одного берега на другой.
И вот, как только мост был построен, пастух переплыл реку и присвистнул своей собаке Грим. Пес пересек мост и стал жертвой дьявола. Мост был известен как Kilgrim Bridge, пока позже не был переименован в Kilgram Bridge, и сегодня он все еще находится над рекой Ure в Северном Йоркшире


Kilgrim – это, по сути, «kill Grim» - весьма красноречивое название. Легенда о Kilgram Bridge, скорее всего, древнее своего швейцарского «аналога», поскольку мост в Йоркшире был построен намного раньше – предположительно, еще в 1145 году, а его основой является мощеный брод, появившийся здесь в раннеримский период. Рассказ о строительстве моста через речку Ure мог бы претендовать на звание «основополагающей» легенды о Church Grim, но увы – здесь хотя и есть собака, но нет привязки к церкви.


Мост Kilgram Bridge в Йоркшире. Источник - https://tellastory.io/stories/kilgram-bridge-2

Следует отметить, что слово «grim» - это вообще-то прилагательное, обозначающее «мрачный». Легче всего предположить, что к церковно-кладбищенскому псу оно перешло от другого легендарного персонажа, известного как Grim Reaper, «мрачный жнец». Это всем известная персонификация смерти, костлявая фигура в черном балахоне и с косой в руках. Таким образом, слово Grim – это намек на вторую функцию призрачного пса – он является «гонцом смерти», встреча с ним указывает на скорую кончину либо самого очевидца, либо кого-то из его родственников.

Честно говоря, такая трактовка всё же кажется мне слишком прямолинейной. Но чтобы её опровергнуть, следует более глубоко изучить этимологию слова Grim, а мне этого пока сделать не удалось.

Две «функции» Церковного Грима не вполне согласуются между собой. Получается, что он с одной стороны – защитник, а с другой – если не губитель, то уж точно очень плохой вестник. Конечно, «гонцами смерти» считали и многих других Чёрных Псов (но, кстати, далеко не всех), поэтому можно было бы предположить, что Church Grim просто «унаследовал» это свойство, что его ему приписали, исходя из внешнего сходства с какими-нибудь Wisht Hounds. Но как тогда быть с самим названием призрака?

Ранее я назвал Церковного Грима самым загадочным из Черных Псов, но, возможно, более правильно было бы охарактеризовать его как самого «неудобного». Он не вписывается в рамки какой-либо системы. Это относится не только к «функциям», но и к другим его особенностям. В частности, непонятна привязка к церкви – ведь «строительная жертва» имеет глубокие дохристианские корни. Д.К. Зеленин считал, что сам этот обычай появился из-за того, что дома когда-то сооружались только из древесины, а деревья считались священными. У них надо было «просить прощения» за то, что их срубили.

Возможно, священники, стремясь прекратить практику замуровывания людей, когда-то начали «показывать пример», закапывая собак под фундамент церкви и сопровождая это своими трактовками древнего поверья – и именно поэтому к слову Grim добавилось Church.

Странно и другое. Представление о «строительной жертве» является буквально всемирным, хотя и забытым. Почему же тогда Церковный Грим известен лишь в странах, жители которых являются потомками древних германских племен? Это сама Германия, Англия, Голландия, Швеция, Дания и Норвегия.

Как я уже отмечал, версия о «кельтском происхождении» Черных Псов выглядит соблазнительно. Она логична – ведь кельты жили в той же Британии задолго до саксов. Она подтверждается наличием таких персонажей, как Cù Sìth и Cŵn Annwn, которые очень похожи на «прототипы», на первоначальную версию. Но существование Церковного Грима этой версии прямо противоречит. Точнее, не существование, а отсутствие – ведь во Франции, где живут «потомки галлов», собственных легенд об этом призрачном псе просто нет.

В другой кельтской стране, Шотландии, Церковный Грим – это призрак человека. Причем это призрак не первого, а последнего похороненного на близлежащем погосте. Именно похороненного, а не принесенного в жертву. Свои «обязанности» этот дух выполняет лишь до следующих похорон.
Таким образом, «кельтская версия» вроде бы отпадает. Но отказаться от неё полностью всё-таки не получается – это значило бы, что все, представления, связанные с Cù Sìth и Cŵn Annwn, являются привнесенными, причем в довольно позднее время. Такая гипотеза выглядит слишком смелой, поскольку речь идет не только о самих призрачных псах, но и о целом «мифологическом пласте».

Противоречивая история Черного Пса. Часть 13

Cù Sìth и Coinn Iothair

В шотландском фольклоре есть персонаж, который очень похож на Чёрного Пса. Это Cù Sìth (произносится «Ку Ши»), имя которого заставляет вспомнить о валлийских собаках Cŵn Annwn. Как я уже писал, слово Sith вполне можно считать синонимом Annwn – это обозначение потустороннего мира, населенного «скрытым народом». В то же время Sith – курган, холм, через который иногда можно проникнуть в тот же самый потусторонний мир.


Современное изображение Cù Sìth

Это обозначает, что Cù Sìth – «пёс холма» на гэльском языке , а Cŵn Annwn – «псы холмов» на валлийском (буква n в конце Cŵn указывает на множественное число). Тем не менее речь идет всё-таки об очень разных персонажах:

- «Псы холмов» поодиночке не бегают, они всегда участвуют в «неистовом гоне». Ку Ши, наоборот, постоянно один. Множественная форма названия Cù Sìth существует, однако я не встречал ни единого прецедента её использования в каких-либо мифах или легендах.
- Cŵn Annwn – белые с красными ушами, а Ку Ши – зелёный! Такая окраска крайне необычна. К этому стоит добавить наличие заплетенного (иногда украшенного каким-нибудь бантом) хвоста.
- Сворой Cŵn Annwn управляет Араун, Mallt-y-Nos, или Гвин-ап-Нудд (бывают другие варианты, но это всякий раз какой-нибудь определенный персонаж кельтского фольклора). Cù Sìth или самостоятелен, или действует в интересах неких женщин, живущих в потустороннем мире (интересно, что этот мир почему-то в основном именно женский). Имена этих «хозяек» не называются.

Информации о Ку Ши немного. Почти всё, что о нем сегодня известно, было записано еще в 19-м веке шотландским фольклористом Джоном Грегорсоном Кэмпбеллом. Его книгу «Суеверия нагорья и островов Шотландии» в обычном виде мне отыскать не удалось, но доступен её отсканированный вариант:

https://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=mdp.39015019228447&view=1up&seq=54

Интересно, что в этом же сборнике имеется и легенда о волшебной чёрной собаке, но её содержание ни в чем не напоминает английские, немецкие или скандинавские рассказы о встречах с каким-нибудь Черным Шаком или его «коллегами».

Ку Ши известен также в Ирландии. Там его имя пишется несколько иначе - Cú Sídhe. Вот только в этом случае цвет призрачной собаки вполне «традиционный», точнее, попросту черный. У Cù Sìth окраска в целом темно-зеленая, на подушках лап – более светлые пятна, а уши отличаются особенной яркостью.


Современное изображение Cú Sídhe

Все прочие «приметы» совпадают – размер, сопоставимый с величиной двухлетнего теленка, пылающие в темноте глаза и зубы (в «ирландском варианте» - почему-то синим пламенем, а не красным), склонность к поистине гробовому молчанию. Если Cú Sídhe или Cù Sìth лает, то не более трех раз, причем на больших расстояниях его голос слышен прекрасно, а вблизи звук угасает. Тому, кто услышал этот лай все три раза, если верить легендам, суждено умереть, причем не в каком-то отдаленном будущем, а немедленно.

В альтернативной интерпретации, речь идет не о смерти, а о похищении – свою жертву (или её душу) призрачный пёс уносит с собой в потусторонний мир. Такая трактовка вновь напоминает о валлийской версии Неистового Гона. Кроме того, есть и другой вариант похищения – иногда Cù Sìth охотится на кормящих матерей. Поэтому последних рекомендуется запирать и прятать на ночь. Напомню, что от Wisht Hounds надо было запирать и прятать грудных детей, что, конечно, далеко не одно и то же, но всё-таки какие-то аналогичные мотивы тут просматриваются.

В целом Cù Sìth производит впечатление некоего «промежуточного звена», которое похоже как на «стайных», так и на «солирующих» призрачных собак. Примечательно, что появление этого призрака в большинстве случаев не связывают с чьей-либо чрезмерной любовью к охотничьим забавам. К сожалению, определить подлинный «возраст» Ку Ши не представляется возможным. Кэмпбелл составлял свой сборник во второй половине 19 века, а это обозначает, что выслушанные им рассказчики вполне могли уже быть знакомы, к примеру, с быличками о Черном Шаке или о Wisht Hounds.

Вопреки своему названию, Cù Sìth не отличается столь же жесткой «привязкой» к холмам и курганам, как Cŵn Annwn. Считается, что он живет в естественных горных расщелинах, а не внутри «сидов». Учитывая это, приходится признать, что перевести имя Cù Sìth можно и по другому – не исключено, что это не «пёс холма», а просто «волшебная собака» (fairy dog).

Ирландский Cú Sídhe тоже неоднозначен. В некоторых устных рассказах его описывали как пса с белой шерстью и одним красным ухом. Другими словами, отличить его от валлийских Cŵn Annwn было бы трудно.

Отдельно нужно написать про Coinn Iothair (встречается также написание Coinn Iotair). На некоторых сайтах, посвященных различным мистическим существам, утверждается, что так называется ирландская версия Cŵn Annwn. Но – «всё не так однозначно». С одной стороны, слово coinn очень похоже на гэльское coin (то есть «псы», множественное число). С другой – этимология слова Iothair мне совершенно непонятна. Впрочем, основные затруднения тут имеют совсем иную природу.


Святой Патрик разрушает идола, изображающего Crom Cruach

Дело в том, что Coinn Iothair – это персонаж (один, а не много!) одной из легенд о покровителе Ирландии, Святом Патрике. Называется эта легенда «Святой Патрик и Crom Dubh». Приводить её полностью смысла нет, ограничусь фрагментами:

http://triasthaumaturga.blogspot.com/2012/08/saint-patrick-and-crom-dubh.html

«До приезда Святого Патрика в Ирландию жил вождь в Нижней стране [1] в Ко Мейо, и его звали Crom Dubh.

У Крома Дубха было две собаки, их звали Coinn Iothair [3] и Saidhthe Suaraighe [4], и если когда-либо существовали [злые] мастифы, то это были две эти собаки.

В это время Святой Патрик путешествовал по всей Ирландии, усердно трудясь и крестя многих людей.

Когда эти язычники получили печать Христа на лбу и узнали о Святой Троице, они начали рассказывать святому Патрику о деяниях Крома Дубха и его злых путях, и они умоляли его, если он имел какую-либо силу от Всемогущего Отца, наказать Крома Дубха.

Когда Святой Патрик достиг Логана, который находится около нынешнего Балликасла, он находился в пределах четверти мили от дома Крома Дубха. В это же время Кром Дубх и Тейдич, его сын, сражались друг с другом [как следует из контекста это было что-то вроде тренировки], а Saidhthe Suaraighe растянулась на земле. Борясь друг с другом, они не видели, что св. Патрик готовил для них, пока Saidhthe Suaraighe не испустила вой. После этого оба оглянулись и увидели Святого Патрика».

Пасти обеих собак пылали, как уголь, в их глазах горел синий ядовитый свет с примесью яда и зла, когда они собирались схватить Святого Патрика. Он разрезал свой пояс, соединенный с посохом, который он держал в руке, и, прежде чем собаки достигли его, Святой Патрик сказал следующее: «запираю твои когти, запираю твои зубы, запираю ярость Coinn Iothair, запираю сына и дочь Saidhthe Suaraighe, запираю вас немедленно».

До того, как святой Патрик начал произносить эти слова, вокруг пасти собак была пена, а их волосы стояли дыбом от ярости так же крепко, как булавки, но приблизившись к св. Патрику, они сложили уши и начали вилять хвостами. И когда Кром Дубх увидел это, ему захотелось упасть в обморок… В тот момент, когда собаки достигли Святого Патрика, они начали прыгать на него и ласкаться. Они облизали обе его ноги от кончика большого пальца ноги [6] до ягодицы, и эта привязанность (проявляющаяся таким образом) проявляется среди собак с того дня и доныне
».

Как видно, здесь Coinn Iothaire – это не «собаки», а собака, причем женского пола (вполне четко написано «bitches»), и это не говоря уже о наличии у нее «подруги», то есть Saidhthe Suaraighe.


Скальная формация Downpatrick Head. Именно здесь, если верить легенде, жил когда-то Crom Dubh.

Впервые эта легенда была опубликована в сборнике Legends of Saints & Sinners Collected and Translated from the Irish by Douglas Hyde LL.D. D.LITT. (Dublin and London, 1915), а записана она была со слов жителя деревни Балликасл, некоего Майкла Мак Руаидри. К сожалению, в изложенной им истории многовато сомнительных мест. В этом признается и сам публикатор.

Прежде всего, Crom Dubh – это никакой не вождь, а языческий бог. Он является то ли наследником, то ли одним из воплощений более древнего бога Crom Cruach. Отмечу, что у самого Crom Dubh’а также имеются «нисходящие» воплощения, одним из которых является страшный всадник без головы Дуллахан, о котором я уже упоминал. Реальный Святой Патрик потратил много сил, борясь против языческих культов и уничтожая идолы, изображавшие Crom Cruach.

Кроме того, у публикатора какие-то странные взаимоотношения с ирландским языком. В частности, слово Dubh он переводит как sacrifice (то есть «жертва»). Между тем это слово обозначает просто «чёрный». Существует даже версия о том, что Crom Dubh первоначально был каким-то африканским божеством.

Еще более сомнительным выглядит предложенный перевод имен собак – Coinn Iothair как rage hound (яростная гончая) и Saidhthe Suaraighe как bitch of wickedness (злобная сука). В действительности же Saidhthe – это fairy, то есть «фея». Тут нужно, впрочем, учитывать, что кельтские феи – это совсем не обязательно крошечные девушки с крылышками. К примеру, уже упомянутый Дуллахан тоже считается феей, как это ни странно.

Так или иначе, но Coinn – это всё-таки «собаки» (ну, или «псы»). Давать такое имя одной собаке – это даже для такого персонажа, как Crom Dubh, слишком уж эксцентрично.

Следует отметить, что есть и другие варианты той же легенды о Святом Патрике. В одном из них утверждается, что нечто похожее случилось с покровителем Ирландии совсем в другом месте, когда он отправился на какой-то северный остров (скорее всего, речь идет про Исландию). Там на Святого Патрика натравил собак какой-то местный житель (даже не вождь), причем собаки были самые обыкновенные, хотя и злобные.

Может показаться, что я ушел куда-то далеко в сторону от «проблемы Чёрного Пса», но это не так. Не исключено, что тайна его появления заключается именно в «перевирании» первоначальных легенд о Неистовом Гоне, когда «собаки» из-за некомпетентности переводчика или по воле рассказчика вдруг превращались в «собаку».

Версия о кельтском происхождении Черных Псов в целом мне нравится, но я должен признать, что имеются весомые аргументы против неё. Один из таких аргументов – это Church Grimm, Церковный Гримм, о котором пойдет речь в следующей главе.

Противоречивая история Черного Пса. Часть 12

Черный Шак и проблемы классификации

В 1577 году в восточной части Англии произошло (а может быть, и не произошло) событие, благодаря которому в местном фольклоре появился новый харизматичный персонаж – Чёрный Шак (Black Shuck). Он получил определенную известность и в России, в основном благодаря публикации в журнале «Наука и жизнь»:

https://www.nkj.ru/archive/articles/2143/


Церковь Святой Марии в городке Bungay

«По-видимому, писателю попала в руки небольшая книжечка, изданная в Лондоне в 1577 году. Автор - священник, преподобный Абрахам Флеминг. Книжечка носила длинное, как полагалось в те времена, название: "Странное и ужасное Чудо, случившееся совсем недавно в приходе одной церкви в Банги, городке, что не так далеко от города Нориджа, а именно, четвертого августа лета Господня 1577-го, во время сильной бури и проливного дождя, молний и грома, какие редко бывают. С появлением создания ужасной внешности, которого явственно видели люди, собравшиеся там в тот момент. Записано и зарисовано обычным образом согласно писаному документу Абрахамом Флемингом".

Сам Флеминг не видел описанных им событий. Он занимал место школьного учителя, позже стал ректором собора Святого Панкраса в Лондоне. Издал несколько учебных пособий по латинскому языку, переводил античных авторов на английский.

В брошюре он описал, как во время необычно сильной грозы, разразившейся между 9 и 10 часами утра, когда в церкви Святой Марии городка Банги слушали проповедь около 20 человек, под сверкание молний и раскаты грома в храм ворвался страшный черный пес. Он перегрыз горло двум мужчинам и исчез. Через несколько минут гроза ушла, и тот же пес появился в церкви Святой Троицы в Блайсбурге, городке в 11 километрах от Банги. Там он зарезал еще двоих мужчин и одного мальчика и обжег адским пламенем руку одного прихожанина. Дьявольская собака исчезла, оставив следы когтей на дубовой двери храма.

Эти следы, видимые и по сей день, остаются единственным вещественным свидетельством описанных Флемингом событий. "Писаный документ", на который он ссылается в заглавии, по-видимому, церковные книги обоих храмов. Но в них нет ни слова о собаке, сказано только, что необычайно сильные удары молний в страшную грозу убили нескольких прихожан и обожгли других. Так что повествование Флеминга, видимо, опиралось больше на устные свидетельства очевидцев (если только не предположить, что ему хотелось создать бестселлер-ужастик, который читатели раскупали бы намного охотнее).

На самом деле собака не врывалась в храм, во всяком случае, такой "дьявольский пес". Но было нечто такое, что прихожане, напуганные необычайно сильной грозой, приняли за исчадие ада.

В те времена в Англии собак допускали в церковь вместе с их хозяевами. Имелись даже специальные служители, которые присматривали за собаками и в случае, если те заводили возню или еще как-то отвлекали присутствующих от церковной службы, выгоняли псов за дверь. Об оплате такого рода услуг сохранилась запись несколькими строчками выше отчета о страшной грозе в церкви Святой Марии в Банги.

Флеминг пишет, что удары грома, сотрясавшие все здание, и яркие вспышки молний напугали прихожан "до потери разума". Не могли ли они в таком состоянии обычную собаку, приведенную кем-то в церковь, принять за чудовище? Тем более, автор сообщает, что небо грозно потемнело, в церкви тоже стало темно и в этот момент все упали на колени. Собака среднего размера достает до плеч человека, стоящего на коленях, и в этом случае может показаться огромной. А при вспышке молний глаза животного могли светиться, как светятся красным глаза человека на фотографиях, снятых со вспышкой.

Кстати, о вспышке. Как известно, после яркой вспышки в глазах плавают черные круги. Не их ли приняли испуганные, мистически настроенные верующие за чудовище?
»

«Писатель» - это, разумеется, Конан Дойл. Но городок Банги (Bungay) находится очень далеко от Дартмура, совсем в другой части Англии. Уже поэтому версия о том, что Черный Шак стал прототипом Собаки Баскервилей, выглядит сомнительной. Тем не менее по каким-то не вполне понятным причинам именно Black Shuck получил, пожалуй, наиболее широкую «медийную» известность по сравнению со всеми другими Черными Псами. Возможно, это объясняется наличием «вещественных доказательств» - отметин на двери церкви.


Дверь в церковь Святой Троицы в поселке Blythburgh с отметинами, оставленными, если верить легенде, когтями Черного Шака.

Догадки об «электрической природе» Черного Шака едва ли принадлежат автору данной статьи – первые предположения такого рода высказывались в Британии еще в 60-е годы. Я считаю их по меньшей мере странными – надо иметь какой-то совершенно особенный склад ума, чтобы увидеть в молнии нечто похожее на огромную черную собаку.

Скорее можно усомниться в том, что это событие произошло на самом деле. Во-первых, абсолютно такую же историю рассказывают в расположенном сравнительно неподалеку от Bungay поселке Blythburgh. Там тоже есть церковь, и туда тоже 4 августа 1577 года якобы ворвался огромный черный пес с пылающими глазами. Во-вторых (и это самое главное), упоминания о гигантской собаке, которая во время грозы вломилась в храм и убила прихожан, имеются в немецком фольклоре. Если верить этим рассказам, первый такой случай произошел в 856 году в Трире (родной город Карла Маркса!), а второй раз огромный черный пес атаковал церковь спустя 10 или 12 лет где-то в Саксонии.


Те же отметины более крупным планом. Нечто схожее с отпечатками лапы действительно просматривается.

Таким образом, жители Bungay, скорее всего, «приватизировали» какую-то древнюю легенду, которая была распространена вовсе не в одной только Британии. Это обозначает, что попытки отыскать некое «рациональное объяснение» истории, поведанной Абрахамом Флемингом, едва ли могут увенчаться успехом.

Пожалуй, самой примечательной особенностью Чёрного Шака использование его имени во множестве быличек, уже никак не связанных с городком Bungay и тем инцидентом, который там якобы произошел. Но Black Shuck – это далеко не единственный призрачный пес, имеющий индивидуальное обозначение. В Википедии сейчас имеется статья, в которой, в частности, перечислены следующие «коллеги» Черного Шака (список неполон):

- Barghest (он же Barguest и Barguist);
- Gytrash;
- Padfoot;
- Shag;
- Skriker;
- Grim (правильнее – Church Grim);
- Capelthwaite;
- Gurt Dog
- Guard Dog;
- Black Dog of Newgate;
- Black Dog of Lyme Regis;
- Freybug.

Практически каждый из этих персонажей, помимо прочего, имеет «географическую привязку», из-за наличия которой может сложиться впечатление, что вся Британия буквально поделена на «сферы влияния» между различными Чёрными Псами. Это, разумеется, вовсе не так. Названия давались совершенно произвольно, и в самом начале каждый из перечисленных призраков был «героем» ровно одной былички или легенды. Затем его могли в силу каких-то чисто случайных обстоятельств «перетащить» в другой устный рассказ, или придать ему признаки, которых у него исходно не было.


Флюгер, установленный на крыше одного из домов в Bungay в память о "визите" Черного Шака.

Как же классифицировать всех этих чудовищных собак? Я думаю, что географическая привязка здесь второстепенна. Обращать внимание нужно скорее на сюжет историй, в которых фигурируют такие призраки. В этом случае можно выделить следующие разновидности Черных Псов:

1. Герои одного рассказа. Таких довольно много, к примеру, призрачный черный бладхаунд из Хеджест Корт, о котором я уже писал. В эту же категорию можно отнести Black Dog of Lyme Reghis, Black Dog of Newgate и других персонажей, о которых пойдет речь впоследствии.
2. Черные Псы, которым посвящены скорее поверья, чем истории с каким-то определенным сюжетом. Таковы, например, Guard Dog и Gurt Dog.
3. Герои повторяющихся легенд. В эту категорию изначально можно было отнести Чёрного Шака, а также, например, не получившего собственного имени пса, которого повстречал Феодосий Печерский. Одинаковые легенды могут встречаться в совершенно разных, никак между собой не связанных местах. Это сбивает с толку, а дополнительной сложности придает еще и разнесение мифологизированных событий на сотни лет друг от друга.
4. «Сквозные персонажи». Таким Черным Псам посвящены как поверья, так и легенды, причем распространение и того, и другого отличается особой широтой. Таких призраков мне известно как минимум два. Один из них – это Barghest, а второй – Church Grimm, «церковный Грим», возможно, самый загадочный из всех Черных Псов.

Разумеется, такая классификация условна и субъективна. Тем не менее у меня есть полное право использовать ее, поскольку другой, насколько я знаю, просто нет. Но прежде чем продолжать рассказ о разных категориях призраков, необходимо упомянуть еще об одном существе. Это очень странный шотландский пёс, которого чаще всего называют Cù-Sìth (Ку Ши). Ему придется посвятить отдельную главу…

Противоречивая история Черного Пса. Часть 11

Элен Ужасная и другие обитатели поместья Хеджест Корт

Интерес к «родословной» Собаки Баскервилей возник практически сразу после публикации знаменитой повести Конан Дойла. Пытаясь понять, откуда взялся этот сюжет, британские журналисты выдвинули несколько разных версий. Одну из них, выглядевшую наиболее убедительной, газетчики представили на суд самого писателя. К разочарованию журналистов, Конан Дойл не подтвердил этих догадок.

Как я уже отмечал, сэр Артур особой откровенностью не отличался. Совершенно очевидно, что с «дартмурским фольклором» он был знаком куда лучше, чем пытался показать в ходе аналогичных бесед с любопытствующими поклонниками Шерлока Холмса. Поэтому я не исключаю, что и в этом случае он по каким-то причинам предпочел «не признаваться». Так или иначе, выдвинутая журналистами версия заслуживает внимания.


Усадьба Хеджест Корт в 2015 году. Снимок сделан Энн О'Брайан, источник: https://folklorethursday.com/regional-folklore/herefordshire-folklore-legend-black-vaughan-ellen-terrible/

Содержание её вкратце таково: во время войны Роз (вторая половина XV века) в поместье Хеджест Корт (Hergest Court) жил землевладелец Томас Вон (Thomas Vaughan). Иногда его называют сквайром, но в других источниках он упоминается, как «сэр Томас», что указывает на то, что он был по меньшей мере баронетом. Среди местных жителей он был известен под прозвищем «Черный Вон».

В 1469 году сэр Томас, принимая участие в сражении при Эджкот Мур (Edgecote Moor), попал в плен к «ланкастерцам», после чего его отвезли в город Банбери (Banbury), где и обезглавили. По другой версии, казнили сэра Томаса прямо на поле боя. Важно здесь то, что голова Вона исчезла. Её, если верить легенде, схватил и унес куда-то (предположительно в Хеджест Корт) верный пёс сэра Томаса – очень крупный и чёрный, как смоль, бладхаунд. Животное выглядело настолько пугающе с головой в зубах, что никто не посмел его остановить.


Современный бладхаунд. Это не мелкая, но и не огромная порода собак.

Тело казненного захоронили в семейном склепе, однако дух его не упокоился, и вскоре в окрестностях Хеджест Корт стали замечать вытаптывающего чужие поля злобного черного быка огромных размеров, которого неизменно сопровождал страшный призрачный пёс того же цвета.
Жители во всей округе так боялись этих привидений, что обратились к священникам, практиковавшим экзорцизм. Те выполнили довольно сложный обряд, который позволил им (по их собственным утверждениям) заточить дух Томаса Вона в табакерку. Затопив её на дне местного озера и накрыв для верности тяжелой каменной плитой, священники успокоились. Действительно, с тех пор слухи о жутком черном быке сошли на нет, однако обряд никак не повлиял на черного бладхаунда – он продолжал кружить ночами вокруг поместья Хеджест Корт, то ли в поисках жертвы, то ли пытаясь кого-то предупредить о скорой смерти.

Больше других боялись этого привидения потомки самого Вона, считая черного пса настоящим родовым проклятьем. В XIX веке мужская линия Вонов пресеклась, и с тех пор о призраке никто не слышал.


Саркофаг в фамильном склепе Вонов с изображениями Томаса Вона и его супруги, Эллен Ужасной.

Частью этой легенды является рассказ о жене Томаса Вона, Эллен Гетин (Ellen Gethin), которая более известна под прозвищем Ellen the Terrible, то есть «Элен Ужасная». Тут можно вспомнить, что царь Иван Грозный в «английском варианте» - это Ivan the Terrible.

Своё прозвище Эллен Гетин получила после того, как отомстила своему кузену, который был виновен в пленении и смерти её мужа (по другой версии, она мстила кузену за своего родного брата). Переодевшись в мужскую одежду, Эллен приняла участие в традиционном турнире лучников, однако она выстрелила не в мишень, а в своего родственника. Стрела попала точно в сердце, и несчастный умер на месте.

Разумеется, это ответвление не имеет отношения к выбранной мною теме, однако оно слишком уж интересно, чтобы о нем не упомянуть.

Черного бладхаунда, который кружил вокруг поместья Хеджест Корт, называли Hergest Black Dog. Появление этого персонажа указывает на то, что все, о чем я писал ранее про Wisht Hound, Дикой охоте и Cwn Annwn, можно рассматривать как всего лишь предисловие. Какими бы зловещими ни были Адские Гончие, ни одна из них не имела сколько-нибудь выраженной индивидуальности. Эти псы неизменно выполняли чью-то волю и по отдельности никогда не появлялись.

«Настоящий» Черный Пес гуляет в одиночку. Управляет им кто-нибудь или нет, сказать сложно. По крайней мере, владелец, если он и есть, на глаза не показывается. И хотя по целому ряду функций Черный Пес всё же «пересекается» с Адскими Гончими, полного тождества между этими персонажами нет – только сугубо внешнее сходство.

Как нетрудно догадаться, легенда о Томасе Воне – это далеко не единственный, не главный, не самый популярный и не самый древний рассказ о Черном Псе. Использовал ли эту историю Конан Дойл, неизвестно. Безусловно, идея «родового проклятия» здесь налицо. Кроме того, писатель действительно бывал в Хеджест Корт (этот особняк находится в графстве Херефордшир, далеко от Дартмура и совершенно в иной части Британии, примыкающей к Уэльсу). Тем не менее доказать, что верный пес Томаса Вона стал прототипом Собаки Баскервилей, практически невозможно – хотя бы по той причине, что у него очень много не менее зловещих «конкурентов».

Стоит обратить внимание на еще одно ключевое отличие легенды о «черном Воне» от всех предшествующих «страшных историй» : привычный мотив чрезмерной любви к охоте здесь полностью отсутствует. Зато на заднем плане вырисовывается гражданская война. Кстати, из легенды не ясно, почему Томаса Вона называли «черным». Не исключено даже, что он просто был брюнет, а вовсе не какой-то жуткий злодей. Речь идет в любом случае о реальном человеке. Правда, сражение у Эджкот Мур – это одна из наиболее малоизученных страниц войны Роз, документов о нем практически нет.

Гораздо более известным, чем Hergest Black Dog, является другой «одинокий Черный Пес», которого в Британии называют Black Shuck, но о нём в следующий раз…

Противоречивая история Черного Пса. Часть 10.

В поисках первоисточника: Геката и её гончие, Аннун и Cailleach

Существует ли какая-нибудь реальная подоплека у многочисленных легенд о Дикой охоте, Неистовом гоне и пугающих псах? Иногда кажется, что «рациональное объяснение» - вот оно, где-то рядом. Рассказ о Ричарде Кэйбле, «Грязном Дике» - это один из таких примеров. Более или менее правдоподобной выглядит даже печальная история о нечестивом священнике Дандо. В самом деле, разве не мог какой-нибудь приор, монах или священник, не слишком строго придерживающийся обетов, стать завзятым охотником, разве не мог он однажды во время этой самой охоты случайно утонуть в реке? Даже в нападении гончих на своего хозяина нет ничего невероятного.

Рискну предположить, что как раз легенда о Дандо – это как раз пример чистейшей выдумки, а источником вдохновения для оставшегося неизвестным сочинителя стал один из древнегреческих мифов – об Актеоне и Артемиде. Напомню суть этой истории: охотник Актеон случайно застал богиню обнаженной во время купания и в наказание за свой «проступок» был превращен в оленя, после чего его преследовали и затем растерзали собственные псы. Существуют и другие версии этого мифа, но они не столь известны.


Актеон и Диана

Разумеется, в легенде о «дьявольских собаках Дандо» трудно узнать оригинал – изменен мотив наказания, вместо языческой богини охоты введен чуть ли не сам Сатана, но всё же некие общие контуры просматриваются. Думаю, что вся история была придумана уже в новое время, или же в самом конце Средневековья, поскольку образованным людям той эпохи была хорошо известна греко-римская мифология, и они могли без труда заимствовать из неё те или иные сюжеты, трансформируя их по собственному усмотрению.

Такое заимствование, разумеется, могло происходить и в более ранние времена. И если вспомнить про Mallt-y-Nos и о графине Эберштайн, то логично будет задать вопрос – а не идет ли и в этих случаях речь об Артемиде? Ведь эта богиня, как известно, считалась покровительницей охоты.

Образ Артемиды (а также её римского «аналога» - Дианы) неоднозначен. Одним из её воплощений являлась Геката – довольно загадочное «периферийное» божество. Происхождение Гекаты до конца не выяснено – с одной стороны, она выглядит очень древним созданием, представление о котором возникло намного раньше формирования хорошо всем известного олимпийского пантеона. С другой стороны, более или менее детальные рассказы о Гекате появились не ранее пятого века до нашей эры - таким образом, не исключено, что эта богиня пришла в Древнюю Грецию откуда-то извне.


Статуэтка, изображающая три воплощения Гекаты

Гекате приписывали множество самых разных «функций» и свойств. Сама её природа считалась тройственной. Наиболее важными для меня аспектами является связь этой богини с Луной, темнотой, перекрестками дорог, собаками и подземным царством мертвых. Существовали, в частности, поверья, в соответствии с которыми Геката в образе мрачной черноволосой женщины темными ночами блуждала по миру живых, сопровождаемая сворой гончих псов, порой превращаясь в одного из них. Встречаясь на дорогах и особенно на перекрестках с прохожими, богиня решала их дальнейшую судьбу – праведников она просто провожала до дома, а грешников могла отдать на растерзание своим псам.

Сходство этих легенд с рассказами о Wisht Hounds настолько близкое, что игнорировать его просто невозможно. Но значит ли это, что мифы о Гекате являются первоисточником? Увы – нет. Даже то, что поверья приписывают гончим древней богини чёрный цвет, само по себе ни о чем не говорит.
Совпадений на самом деле даже больше – можно вспомнить, к примеру, что Вальдемар Аттердаг, как гласит легенда, также порой превращался в одного из гончих псов. Проблема тут в другом – непонятно, когда произошло заимствование. Если это случилось после X века (а многие рассказы о Дикой охоте и Неистовом гоне относятся именно к данному периоду), то тут речь идет, скорее всего, о сознательной «эксплуатации» древних мифов какими-то конкретными людьми – не исключено даже, что христианскими священниками.

Кроме того, крайне сложно связать Гекату с «классической» Дикой охотой в виде кавалькады всадников, с белыми псами Cwn Annwn, Арауном, Гвин-ап-Нуддом или Дуллаханом. Конечно, можно предположить, что кельты когда-то усвоили какие-то мотивы из древнегреческой мифологии, а затем причудливым образом их изменили. Но механизм такого усвоения неясен, да и сама его возможность сомнительна.

Вся эта ситуация в целом выглядит настолько запутанной, что трудно не только дать хоть какие-нибудь ответы, но даже поставить вопросы. Вот лишь некоторые из проблем:
1) Исследователи полагают, что универсальной, общей для всех кельтских племен системы язычества просто не существовало – по крайней мере во времена Юлия Цезаря. Соответственно, даже мое скромное предположение о том, что у «островных» британских кельтов и «континентальных» галлов были некие общие боги – уже очень произвольное.
2) Никто не может сказать, чья мифология древнее – греческая или кельтская. О периодах развития первой из них еще можно составить какое-то представление, однако в отношении второй почти ничего не известно из-за нелепой привычки друидов не пользоваться письменностью.
3) Записанные приблизительно в XVI веке кельтские легенды и мифы содержат в себе множество подробностей, которые крайне трудно соотнести с древнегреческими, да и любыми другими языческими представлениями.

Тут опять придется упомянуть об Аннуне и его «аналогах», ирландском Сиде (sídhe) и шотландском Ши (sìthean или просто sìth). Следует отметить, что ирландцы, шотландцы и валлийцы рассказывают об этом «кельтский рай» не совсем одинаково. Различаются как способы проникновения в этот потусторонний мир, так и описания его обитателей – «скрытого народа» у шотландцев, туату у ирландцев.

Легенды и поверья, связанные так или иначе с Аннуном, Сидом и Ши, очень разнообразны, и если я начну в них разбираться, то никакого времени не хватит. Поэтому стоит зафиксировать два момента: во-первых, как бы ни назывался потусторонний мир и кто бы его ни населял, он всегда тесно связан с холмами. Интерпретировать это можно по-разному – то ли под каждым холмом есть свой особый Аннун, то ли холм представляет собой своего рода портал, соединяющий миры – это не так важно. Сама связь в любом случае сомнений не вызывает.

Во-вторых, у кельтской Дикой охоты, или же неистового гона, имеется стартовая точка – и это опять-таки холм, он же Sídhe. Всадники в сопровождении Cŵn Annwn выезжают оттуда в дни древнего праздника сбора урожая, когда наступает зима. Сегодня этот праздник известен в основном под своим «христианским» названием – Хэллоуин, или День Всех Святых. Ранее, в XVII-XIX веках, его также называли Самайном, причем это слово считалось как раз «оригинальным» языческим обозначением, но это не так.


Холм Святого Михаила

Где же конкретно находится вход в Аннун? Сегодня большинство любителей кельтской мифологии считают, что это Glastonbury Tor, он же Холм Святого Михаила. Расположен он в графстве Сомерсет. Эта возвышенность невелика по сравнению с многочисленными «торами» Дартмура (высота всего 145 метров), но зато именно её многие считают местом упокоения легендарного короля Артура. Как известно, этого героя после полученного им смертельного ранения отвезли на остров Авалон – название, созвучное с Аннуном.

К сожалению, выделить из многочисленных «туристических» наслоений оригинальные легенды о Glastonbury Tor трудно. Возможно, что это вовсе не тот холм, который когда-то считали входом в потусторонний мир. Так или иначе, кельты явно связывали легенду о Дикой охоте с наступлением зимы, которая даже теперь вызывает прямые ассоциации со смертью.

В этой трактовке прототипом Mallt-y-Nos могла стать сущность, имя которой пишется как Cailleach. Иногда её называют также королевой зимы – в этом случае используется имя Beira. Перевести слово Cailleach можно как «старая ведьма», но это лишь одна из интерпретаций. Описывают это божество не менее противоречиво, чем банши – иногда оно принимает форму старой карги, иногда – молодой красавицы. Cailleach управляет миром со времени праздника сбора урожая и до «противоположного» дня, то есть до наступления лета. Если грубо привязать это к современному календарю – то с 1 ноября по 1 мая.


Согласно легенде, эта скала - окаменевшее лицо Cailleach.

Cailleach иногда считают даже матерью всех остальных кельтских божеств, а также создательницей ландшафта – именно она в этой интерпретации и сформировала как холмы Дартмура, так и горы Шотландии. Можно ли хотя бы условно приравнять её к Гекате? Не знаю, я склоняюсь к тому, что нет. Впрочем, происхождение Гекаты покрыто настолько густым мраком, что ничего исключить нельзя.
Так или иначе, довольно хорошо заметно, что для кельтов Дикая охота и Неистовый гон были, скорее всего, воплощениями неких ежегодных природных явлений, а не легендами, опирающимися на какие-то более или менее реальные события, обстоятельства которых были со временем искажены до полной неузнаваемости. Тем не менее сказать то же самое о происхождении Черного Пса, увы, не получится. Этот персонаж оказался весьма своеобразным и необычайно «живучим». Но об этом – в следующий раз…

Противоречивая история Черного Пса. Часть 9

Легенда о Mallt-y-Nos как пример перемешивания мотивов

В данном случае мне не придется особенно стараться, поскольку почти всё уже написано, остается только приводить цитаты и комментировать:

https://darkforest781920670.wordpress.com/2018/11/30/1896/

«Ночная Матильда (Mallt-y-Nos) — ведьма из валлийской мифологии. Ее описывают как женщину в зеленом плаще с капюшоном (по другим версиям — в темно-красном или темно-синем платье).

Рассказывают, что она несется по ночному небу в свите короля потустороннего мира Арауна. Матильда подгоняет его псов (Cwn Annwn) дикими криками.

Любимое транспортное средство Ночной Матильды — колесница, запряженная черными лошадьми, чьи глаза горят кровавым пламенем. А любимая дичь — души умерших, которых она гонит в потусторонний мир, Аннун. Правда, Матильда дает своей дичи шанс: если душа сможет спастись от ее псов и коней, у нее будет шанс на обретение рая. Но если она настигнет свою дичь, то христианские рай и ад окажутся для той недоступны, навеки останется такая душа в Аннуне.
»

Приведена, разумеется, поздняя «христианская» трактовка, поскольку Аннуин (ну или Аннун) – это, как я уже отмечал, тот же самый рай, только языческий. Впрочем, об этом подземном мире мне, видимо, придется упоминать еще много раз.


"Ночная Матильда" с призрачными гончими Cwn Annwn. Рисунок, разумеется, современный. Источник - http://www.ellienorton.com/mallt-y-nos

«Впрочем, Ночная Матильда вполне могла спустить своих псов и на живых людей — разбойников, преступников или просто тех неосторожных, кто вышел из дома после темноты. Особенно часто видели Ночную Матильду возле замка Сент-Донатс в Гламоргане, где она, по слухам, охотилась за душой пирата Колина Долфина.»

Я, честно говоря, этих интересных подробностей нигде не нашёл.

«Есть две легенды о том, откуда взялась Ночная Матильда. Обе приводит Мэри Тревельян в книге «Фольклор и народные предания Уэльса» (1909).

В одной рассказывается, что Матильда была благородной дамой нормандского происхождения. После того, как Роберт Фиц-Хэмон, граф Глостерский, в конце XI века огнем и мечом захватил Южный Уэльс, вслед за ним в его свите туда приехала и Матильда. Эта леди была известна своей любовью к охоте. Однажды она сказала: «Если я не смогу охотиться в раю, я лучше вовсе от него откажусь».

После ее смерти эти слова сбылись — в рай Матильда не попала. Но и ад был не для нее, и тогда появился король потустороннего мира Араун, чтобы забрать ее душу. Примечательно, что Араун — персонаж валлийской мифологии; почему он вдруг решил поладить с нормандкой из числа завоевателей Уэльса, в сказке ничего не говорится.
»

От себя добавлю, что Роберт Фиц-Хэмон обычно считается мужем Матильды, причем именно он обратился к священнику, который наложил на несчастную женщину некое проклятие в наказание за её богоотступничество.

«Вторая легенда рассказывает, что Матильда была юной валлийкой, которая страстно любила охоту. Но ее жених (а впоследствии муж) очень не одобрял таких занятий и запретил ей охотиться. Спустя год после свадьбы ей все же удалось ускользнуть на охоту, когда мужа не было дома. Целый день она была совершенно счастлива, носясь верхом на лошади и преследуя дичь. Но на обратном пути лошадь споткнулась, Матильда вылетела из седла и сломала ногу.

Вернувшийся муж догадался, что она нарушила его запреты, и, разозлившись, прибег к помощи колдуна. Его чары подняли молодую женщину с земли и «бросили ее всем ветрам». Смерч носил и терзал ее до тех пор, пока ее не спас Араун. Поскольку у нее болела нога, Араун дал ей колесницу, чтобы ей было удобнее, и на колеснице она до сих пор сопровождает его на охоте.

»

На мой взгляд, совершенно очевидно, что первая версия – всего только перевранный вариант второй, куда более логичной и, по всей вероятности, более ранней. Но ясно и другое – исходный миф, скорее всего, был весьма далёким от обеих версий. На это указывает, в частности, весьма стереотипное начало легенды, рассказывающее о недопустимости излишней любви к охоте. Этот нравоучительный мотив понятен, но он не имеет ничего общего с Арауном, которому просто «положено» в определенное время выезжать на свою охоту.

«Скорее всего, эти легенды — лишь поздняя версия архаичного и уже забытого мифа. Например, mallt —- часть слов mallter или malltod, означавших «проклятие, упадок, разложение, порча». Таким образом, Nos Mallt могло означать «ночное проклятие» или «ночное зло». Позднее, когда смысл этого выражения забылся, mallt было переосмыслено как женское имя.»

Версия соблазнительная, но, к сожалению, бездоказательная. Впрочем, в последующем мне тоже придется прибегнуть к псевдолингвистическим изысканиям. Пока же можно вспомнить об английском слове nightmare. Оно сейчас переводится, как «кошмарный сон», но ведь прекрасно видно, что это «ночная кобыла». Если имя Mallt-y-Nos было образовано аналогичным образом, то догадку о mallter можно признать довольно правдоподобной. Пока же считается, что Mallt – это просто валлийский вариант имени Матильда, или Мод (Maud).

«Также возможно, что Ночная Матильда — реликт почитания Матерей или Богини-матери у древних кельтов в римскую эпоху. Неслучайно адские псы, сопровождающие ее, помимо Cwn Annwn, также называются Cwn Mamau — «псы Матерей». А валлийские фэйри носят обобщенное название Y Mamau или Bendith Y Mamau («благословение Матерей»).

В валлийских сказках рассказывается, что фэйри похищают маленьких детей, оставляя на их месте подменышей... И в Уэльсе некрещеные дети упоминаются в свите Арауна и Ночной Матильды. Возможно, это следы очень древних представлений о Богине-матери, которая в своей двойной ипостаси — жизни и смерти — одновременно провожает в иной мир умерших людей и приводит в наш мир души младенцев.

Интересно, что согласно книге Джона Риса «Кельтский фольклор» (1901), чаще всего название Bendith Y Mamau для фэйри использовали в долине Гламорган. Именно там, где встречаются легенды о Ночной Матильде
»


Фея уносит только что похищенного ребенка.

Похищение детей, трансформированное в похищение душ некрещеных младенцев – еще один яркий пример перемешивания мотивов из разных религий и разных исторических эпох. Кроме того, тут уже хорошо заметно, что Wisht Hounds в значительной мере унаследовали древние кельтские традиции, пусть и в очень искаженном виде.

Следует упомянуть еще об одном примечательном совпадении, которое связывает легенду о Mallt-y-Nos с совершенно другим мифом:

http://world-of-legends.su/keltika/keltika_bestiariy/id1437

«Дуллахан (Дюллахан, Черный всадник, Всадник без головы) - в ирландской мифологии один из помощников Смерти.

Он облачен в черное просторное одеяние, не расстается со светящейся головой, которую носит под правой рукой или на седле перед собой, приносит людям смерть.

У фосфоресценцирующей головы не очень симпатичный вид, она подобна по структуре и цвету заплесневелому сыру или разлагающейся плоти. Жуткая, отвратительная усмешка разделяет лицо от уха до уха, а глаза у существа маленькие и черные, похожие на зловредных мух.

В графстве Тирон Дуллахан вместе с другим легендарным призраком женщины Баньши управляют каретой, в которую запряжены шесть лошадей черной масти. Вместо кнута у Дуллахана человеческий спинной хребет. Карета, мчась с бешеной скоростью, из-за трения поджигает кустарники вдоль дороги. Все ворота разлетаются в стороны, независимо от того, как твердо они заперты. Когда страшный всадник проносится на своем коне или экипаже, никто не может чувствовать себя в безопасности.

»


Дуллахан и его карета. В этот раз без сопровождения банши. Источник: https://imgur.com/a/MNUOL


К сожалению, автор тут не очень грамотен – слово «банши» – это не имя собственное, а название целого «класса» сверхъестественных существ, призрачных женщин из ирландского фольклора. Исходным вариантом этого названия было, видимо bean sídhe, то есть «женщина из Сида». Понятия «Сид» и «Аннуин» тесно связаны друг с другом, но об этом позже. Пока же стоит обратить внимание, что банши, сопровождающая Дуллахана и Mallt-y-Nos, сопровождающая Арауна, весьма схожи.

Так, например, и «Ночную Матильду», и банши описывают то как молодую красавицу, то как страшную старую каргу. Обе иногда ездят на повозке и сопровождают некого еще более могущественного призрака. Правда, у Дуллахана обычно нет собак, однако это объясняется, скорее всего, явным доминированием его жуткого образа над всем остальным – на гончих уже не хватает внимания.

Следует вспомнить также и подробностях Дикой охоты короля Вальдемара Аттердага – ведь он иногда скачет с собственной головой в руках. Не менее характерным примером являются и рассказы о Неистовом гоне под руководством Фрэнсиса Дрейка, поскольку он сопровождает свору Wisht Hounds не на коне, а на телеге, в которую впряжена безголовая лошадь. Ну и наконец, сами эти собаки (в варианте Yeth Hounds) часто бывают безголовыми, что, правда, не мешает им иметь огромные пылающие глаза и огнедышащую зубастую пасть – и то, и другое отчетливо прорисовывается в темноте над обрубком шеи.

Завершающая деталь – это хромота «Ночной Матильды». Довольно часто такую особенность приписывают либо самому Сатане, либо его верным слугам. Таким вот странным образом в одной небольшой легенде соединились совершенно разные мифы.

Продолжение следует…

Противоречивая история Черного Пса. Часть 8

Райские гончие

На протяжении целых столетий жители Дартмура полагали, что и Гримспаунд, и множество других странных сооружений – это своего рода наследие друидов. С ними же связывала молва и загадочный Wistman Forest. Ошибочность этих представлений удалось выявить только в XIX веке. Тем не менее понять, почему это заблуждение стало таким прочным и распространенным, в целом нетрудно – ведь друиды были жрецами кельтов, а кельты жили в Британии задолго до появления на её территории не только саксов и норманнов, но и римлян.


Современные последователи друидов проводят некий ритуал на фоне Стоунхеджа (не имеющего к друидам ни малейшего отношения). Источник - https://www.quora.com/How-much-history-is-known-about-the-druids


Ко всему прочему, друиды по сей день окружены плотной завесой тайны. Эти люди не использовали письменность для сохранения своих знаний, предпочитая передавать их потомкам устно. Из-за этой дурной привычки сколько-нибудь достоверных сведений как о кельтах, живших на Британских островах, так и о друидах, крайне мало.

Собственно говоря, меня интересует не история британских кельтов, а их мифология, но это даже хуже – тут приходится двигаться по почве куда менее надежной, чем любые торфяные болота. До сих пор не решен вопрос даже о том, являлись ли кельты неким общим народом, или же более или менее случайной совокупностью мелких племен. В частности, территорию Дартмура (и Девона в целом), так же, как и нынешний Корнуолл, населяли некие «думноны».


Иллюстрация, изображающая подготовку к сожжению людей в плетеном чучеле. Этот обычай был приписан кельтам Юлием Цезарем. Источник - https://www.britannica.com/topic/Druid

Первым «исследователем» кельтской мифологии был, видимо, Юлий Цезарь. Правда, он писал не про островных кельтов, а про их континентальных родственников – галлов. Тем не менее в 6-й книге «Записок о Галльской войне» можно прочесть следующее:

https://librebook.me/zapiski_o_gallskoi_voine/vol2/6

«В определенное время года друиды собираются на заседания в освященное место в стране карнутов, которая считается центром всей Галлии. Сюда отовсюду сходятся все тяжущиеся и подчиняются их определениям и приговорам. Их наука, как думают, возникла в Британии и оттуда перенесена в Галлию; и до сих пор, чтобы основательнее с нею познакомиться, отправляются туда для ее изучения.»

Таким образом, разумно предположить, что религиозные воззрения и мифология были общими для кельтов по обе стороны Ла-Манша. Разумеется, целиком положиться на Цезаря нельзя – он просто не мог быть беспристрастным, но всё же определенная добросовестность в его свидетельствах присутствует.

Стоит выделить еще два фрагмента этой книги (приведу их в одной цитате):

«Из богов они [галлы] больше всего почитают Меркурия. Он имеет больше, чем все другие боги, изображений; его считают изобретателем всех искусств; он же признается указывателем дорог и проводником в путешествиях; думают также, что он очень содействует наживе денег и торговым делам. Вслед за ним они почитают Аполлона, Марса, Юпитера и Минерву. Об этих божествах они имеют приблизительно такие же представления, как остальные народы: Аполлон прогоняет болезни, Минерва учит начаткам ремесел и искусств, Юпитер имеет верховную власть над небожителями, Марс руководит войной.

Нравы германцев во многом отличаются от галльских нравов: у них нет друидов для заведования богослужением, и они мало придают значения жертвоприношениям. Они веруют только в таких богов, которых они видят и которые им явно помогают, именно – в солнце, Вулкана и луну; об остальных богах они не знают и по слуху.
»

Прямое сопоставление кельтских божеств и «олимпийцев», сделанное здесь Цезарем, разумеется, довольно примитивно. И всё же следует выделить явное первенство Меркурия. Впоследствии с этим же богом сопоставляли небезызвестного Одина (Вотана) – а ведь это уже германо-скандинавское язычество.


Изображение "кельтского Юпитера" - Тараниса. Некоторые исследователи считают, что это божество было попросту навязано римлянами. Источник - http://en.wikipedia.org/wiki/Image:Gundestrup_C.jpg

Существование таких каст, как друиды и «всадники» (это название использует Цезарь), а также вера в переселение душ делает кельтов в какой-то степени похожими на индусов с их кшатриями и брахманами. Так или иначе, речь идет о народе (или народах) с хорошо развитой религией – а это значит, что и мифология должна быть богатой. А если это так, многие мифологические сюжеты, в том числе легенды о Дикой охоте, вполне могли быть «унаследованы» саксами, а после и норманнами именно у кельтов.

К сожалению, именно тут почва под ногами разъезжается, и я вполне могу плюхнуться в яму с жидкой грязью. Цезарь, к сожалению, не позаботился о том, чтобы записать какие-нибудь древние легенды, распространенные среди галлов. Точнее, некоторые сомнительные истории, попавшие в его книгу (например, о жертвенном сожжении людей внутри плетеного чучела) вполне могут на поверку оказаться сказочными, но и не более того.

В результате кельтские мифы были записаны лишь в Средние века, а это значит, что содержание таких записей может соотноситься с «оригиналом» примерно так же, как книга Томаса Мэлори о короле Артуре соотносится с реальной историей Британии VI-го столетия. Тем не менее никакого другого материала просто нет.

Проигнорировав на некоторое время «проблему достоверности», можно констатировать, что кельтская (точнее, валлийская) версия Дикой Охоты кардинально отличается от общеевропейской. Призрачные гончие в этом варианте называются Cŵn Annwn, что в обозначает «псы Аннуина», причем они вовсе не черные, а белые. Уши у этих собак – красные, и это, пожалуй, единственная зловещая деталь, поскольку красный цвет у кельтов символизировал смерть.


Охота с Cŵn Annwn. Источник - https://twitter.com/eclary84/status/928711805265989632/photo/1

Аннуин – это название потустороннего подземного мира, если угодно – царства мертвых, но необходимо учитывать, что речь в данном случае идет вовсе не про христианский ад, и даже не про древнегреческий печальный Аид. Совсем наоборот – Аннуин описывается как место радости, постоянной сытости и изобилия. Обитатели этого мира вечно молоды и никогда не болеют. Словом, Аннуин очень похож на бесхитростный рай.

В довольно позитивных красках описываются и правители Аннуина – Араун (Arawn), а также Гвин ап Нудд (Gwyn ap Nudd). Между тем, именно эти короли подземного мира выступают в качестве вождей Дикой охоты. Чаще всего упоминается Гвин ап Нудд, которого иногда также описывают, как воплощение зимы. В то же время он является еще и психопомпом (проводником душ). Другими словами, это предшественник архангела Гавриила, он выполняет ту же самую функцию.

Исходя из всего этого, можно предположить, что Дикая охота – это вовсе и не охота, а сбор потерявшихся на пути в Аннуин душ. Соответственно, Cŵn Annwn – своего рода «райские гончие». Ясно, что со временем боровшиеся с язычеством христианские проповедники вполне могли превратить Аннуин в ад, Арауна и Гвин ап Нудда – в демонов, а несчастных и безобидных белых псов – в черных Адских гончих, в Wisht Hounds и дьявольских собак Дандо.

К сожалению, при всей внешней убедительности этой версии у неё нет весомых доказательств. Дело в том, что миф о Cŵn Annwn вполне могли выдумать не до, а после того, как кельтов потеснили саксы, а затем и норманны.

Косвенным доказательством того, что такое вполне могло случиться, может послужить валлийская легенда о Mallt-y-Nos. Она существует в разных вариантах, и все они, скорее всего, представляют собой результат «глубокой модернизации» оставшегося неизвестным древнейшего мифа, о предположительном содержании которого я напишу завтра.

Противоречивая история Черного Пса. Часть 7

Неистовый гон

Главными участниками «канонической» Дикой охоты, как это нетрудно заметить, являются призрачные всадники. Черные псы с огненными глазами – это всего лишь «эскорт», элемент антуража. Тем не менее в некоторых случаях наблюдается явное смещение акцентов – из всей летящей между небом и землей кавалькады остается лишь один Тёмный охотник, а значимость Адских гончих заметно возрастает.


Неистовый гон в лесу Wistman Forest. Источник - http://ethanpennell.com/portfolio/paintings-the-dartmoor-folklore-project-1/

У этой особой разновидности Дикой охоты есть своё собственное название – «Неистовый гон». В данную категорию, входят, в частности, рассказы о Wisht Hounds, но не только. Еще более характерными примерами являются легенды о Дьявольских собаках Дандо и о гончих псах Гавриила. Это существенно разные истории, хотя, скорее всего «произрастают» они из одного и того же «корня».

Для начала я приведу самый, пожалуй, известный рассказ о Дьявольских собаках Дандо:

«Однажды, ветреной ночью, бедный скотовод шел по болотам [moors – В.Д.], возвращаясь домой. Где-то вдали, среди торов [тех самых холмов с гранитными макушками – В.Д.] он услышал лай и вскоре понял, что это мрачный хор собак Дандо. До дома оставалось три или четыре мили, и скотовод, встревожившись, постарался идти настолько быстро, насколько это было возможно, шагая по такой коварной почве, но увы – печальный лай и пугающий клич охотника всё приближались и приближались.

После долгого бега преследователи оказались так близко, что при взгляде назад скотовод, к своему ужасу, уже сумел отчетливо увидеть и охотника, и гончих. Особенный страх вызывал охотник – его глаза были величиной с тарелку, а рога и хвост окончательно придавали ему вид, который в легендах приписывается дьяволу. Он был черного цвета и с длинным охотничьим шестом в руках. Псов же было так много, что вся видимая часть болота тоже стала черной. Все эти собаки фыркали и издавали неописуемо страшный визг.

Вблизи не оказалось ни дерева, ни камня, ни какого-нибудь дома – спрятаться негде, так что пастуху оставалось только отдать себя на растерзание свирепой своре, как вдруг ему пришла в голову удачная мысль.

Он упал на колени, молясь, как раз перед тем, как псы собирались броситься на него. И в произнесенных им святых словах обнаружилась странная сила – как только они были произнесены, адские собаки встали на месте, издавая еще более печальный вой, чем перед этим. И тогда охотник крикнул: «Bo shrove!», что, как утверждает рассказчик этой истории, на старом языке обозначает «мальчик молится». Псы развернулись, пошли в какое-то другое место и пропали из виду
».

Надо сказать, что shrove – это скорее «масленичный». Слово используется в сочетании с названием одного из дней последней недели перед Великим постом.


Церковь в деревне St.Germans. Именно в ней и совершал свою службу в свободное от охоты время священник Дандо. Источник: http://carolsnotebook.com/2014/01/30/thursdays-tale-dando-and-his-dogs/

Следующая история рассказывает о происхождении названия Дьявольских собак Дандо:

«В окрестностях прекрасной деревни St. Germans [ небольшая деревня в графстве Корнуолл – В.Д.] ранее жил священник …чья жизнь, по-видимому, не вполне соответствовала его обетам.
Он жил жизнью традиционного «веселого монаха». Он ел и пил лучшее, что могла ему дать земля, или что можно было купить за деньги; говорили, что его снисходительность простиралась далеко за обычные пределы хорошей жизни. Священник Дандо был, несмотря на все его пороки, человеком, любимым людьми. Он был добродушным и потому слепым ко многим их грехам. Фактически, своим милосердием он прикрывал собственное беззаконие, и он свободно прощал всех, кто приходил к нему на исповедь.

Грешный священник был завзятым охотником… Дандо в погоне за погоней не обращал внимания ни на какую собственность. Много кукурузных полей было вытоптано, и многие сады были разрушены лошадьми и собаками, которых этот стремительный охотник бездумно вел за собой.

Однажды утром в субботу Дандо и его буйные товарищи долго охотились; добычи было много… Утомленный долгим и нетерпеливым бегом, Дандо попросил выпить. Он уже опустошил фляги сопровождающих его охотников.

«Пить, я говорю, дайте мне пить», - закричал он.
"Откуда нам взять выпивку?" спросил кто-то из его приятелей.
«Если не можешь достать то, что нужно, на земле – отправляйся за этим к черту», - сказал священник, саркастически смеясь над собственной шуткой.

В этот момент какой-то лихой охотник, который до этого незаметно смешался с толпой, вышел вперед и преподнес Дандо богато украшенную флягу, сказав: «Вот тот ликер, что подают в заведении, о котором вы говорите. Он согреет и оживит вас -я это гарантирую. Пей, друг, пей».
Дандо пил большими глотками; фляга, казалось, цеплялась за его губы. Странный охотник смотрел на него с радостным, но злобным выражением лица, зловеще ухмыляясь.

Вскоре Дандо глубоко вздохнул и убрал флягу, восклицая: «Черт возьми! Вот это действительно выпивка. Боги делают такой нектар?»

"Дьяволы делают", сказал охотник.

Оглянувшись с полудиотическим взглядом, Дандо увидел, что его новый друг присвоил часть добычи. Несмотря на опьянение, эгоизм священника не угас, и он схватился за дичь, восклицая …: «Ничего из этого не твое».

«То, что я взял, я сохраню», - сказал охотник.
«Но во имя всех чертей - это моё», - возразил Дандо.

Охотник тихо поклонился.
Гнев Дандо вспыхнул, как пламенем, он уже не контролировал себя. Священник скатился со своей лошади и бросился, шатаясь, на коня своего неизвестного друга, произнося самые страшные клятвы и проклятия.

Конь странного охотника был великолепным существом, черным как ночь, и его глаза блестели неестественным огнем, как самые яркие звезды. Он ловко повернулся в сторону, и Дандо упал, сильно ударившись о землю. Падение, казалось, только усилило его злобу, и он взревел от ярости. С помощью своих приспешников он быстро поднялся на ноги, и снова встал рядом с охотником, который трясся от смеха, тихо повторяя: «Добыча моя».

«Я пойду в ад за ней, но я заберу её у тебя», - крикнул Дандо.
«Пусть же так и будет» - сказал охотник; и, схватив Дандо за воротник, поднял его с земли и посадил, как ребенка, перед собой.

Конь рванулся вниз с холма, его копыта выбивали огонь по каждому шагу, а собаки, яростно лая, следовали за ним. Достигнув берега Линчера, конь со странным охотником и Дандо совершил потрясающий прыжок далеко в воду, а за ним последовали и гончие, после чего все они исчезли в ярко вспыхнувшем пламени, из-за которого река ненадолго превратилась в бурлящий горячий поток. Затем воды сомкнулись над обреченным на смерть священником и потекли так же спокойно, как и всегда.

Все это произошло на виду у собравшихся крестьян. Дандо никогда больше не видели, и его страшная смерть была воспринята многими как предупреждение для церкви. Один из свидетелей изготовил впоследствии стул для епископа, на котором была вырезана картина, изображавшая Дандо и его собак, чтобы память о его не исчезла.

В церкви St. Germans до сих пор стоит этот стул, и все, кто сомневается в истинности этой истории, могут увидеть изображение, вырезанное на прочном дубе.

По утрам в воскресенье люди часто слышат собак священника, которые словно бы вновь преследуют добычу во время охоты.
»

Это повествование – довольно любопытный пример искажения привычных мотивов. Начинается история с традиционного упоминания о нездоровом увлечении главного героя охотничьими забавами, а вот конец нестандартен – Дандо просто утаскивают в ад, а Темным охотником как был, так и остался сам Дьявол.

Можно достаточно обоснованно предположить, что рассказ о наказанном священнике был придуман сравнительно недавно – возможно, в XVII или XVIII веке. На это указывает и стиль повествования, и наличие «нравоучительных» вставок (я их опустил для краткости, но ниже будет ссылка на оригинал), и даже упоминание о разорении крестьянских хозяйств.
Обе истории про Дьявольских собак я взял отсюда:

https://www.pitt.edu/~dash/huntsman.html#dandydogs
Первоисточник - Robert Hunt Popular Romances of the West of England; or, The Drolls, Traditions, and Superstitions of Old Cornwall

Роберт Хант в своей книге (и не только он) выдвигает предположение, что Дьявольские собаки Дандо и Wisht Hounds – суть одно и то же. Скорее всего, это так и есть, но нельзя не заметить и отличий. Вот некоторые из них:

- Собаки Дандо очень многочисленны (покрывают обширные пространства, как черная туча). Про Wisht Hounds такого не говорят.

- Руководит Собаками Дандо непосредственно Дьявол. В то же время Wisht Hounds могут подчиняться какому-нибудь давно умершему злодею (например, Ричарду Кейблу), языческому богу или просто какому-то неопределенному «Тёмному охотнику».

- Встреча с Wisht Hounds ничего хорошего не сулит, но какими именно будут последствия – неизвестно. С Дьявольскими собаками Дандо всё намного проще – они постараются сами расправиться со случайно встреченным ими бедолагой, разорвав его на куски или утащив в ад.

В общем, всё выглядит так, как будто кто-то развил первоначально размытую и туманную легенду, превратив её в страшную сказку. И у неё, как это часто бывает, есть «альтернативная версия»:

http://mazedtales.org/content/stories/dando-and-his-dogs

«Настоятель по имени Джон нарушил субботу, чтобы отправиться на охоту. Он отделился от своих спутников во время преследования оленя… Его лошадь после долгого бега стала прихрамывать. В конце концов он был вынужден дать ей отдых… Приор Джон с недоверием потер глаза. Глядя сквозь туман и ветки деревьев, он был подумал, что видит великолепный пир, разложенный под деревьями, и темного незнакомца, разжигающего огонь…

«Почему бы не попировать вместо того, чтобы охотиться в субботний день?» - приятный голос пригласил промокшего и замерзшего священника согреться у костра и составить компанию незнакомцу.

«Почему бы и нет?» - подумал Приор Джон, чувствуя себя голодным до безумия, да и еды для одного охотника наверняка было слишком много. Он принялся жадно есть и пить, а затем весело сказал незнакомцу:

«Я бы отправился в ад и вернулся, чтобы снова найти такую еду».
«Тогда ты должен это сделать!» - сказал незнакомец, который в одно мгновение превратился в рогатого зверя.

И для Приора Джона тут же снова началась охота. Но на этот раз беднягу безжалостно преследовали его собственные гончие, которых подгонял Дандо, Рогатый Охотник. Погоня продолжалась через поля и вдоль скал от Даундерри до Портуринкла, вплоть до Рэйма и обратно, прежде чем загнать Джона и его лошадь обратно в Шевиок. Вместо того, чтобы возвращаться к St. Germans, как надеялся Джон, Рогатый Охотник и его стая диких черных собак окружили его лошадь в переулке Святого Георгия. Собаки Джона бегали и скулили вокруг.

Перед тем, как переулок круто повернул к реке, Джон с тоской посмотрел через поля на знакомое лесное пространство, где впервые увидел оленя. Ему захотелось помолиться на берегу... Рогатый Охотник засмеялся над запоздалой набожностью приора и погнал его дальше. Наконец деревья расступились, стал виден берег и бурная река.

Гончие мчались по пятам Джона, они настигли его и затащили в омут. Дандо Рогатый Охотник прыгнул за ними, забрав свою жертву прямо в ад. Монахи в аббатстве St. Germans отправились на поиски своего приора...

Деревья низко нависали над рекой, с их голых ветвей в воду падали листья, но никаких следов Джона уже не было. Его больше никогда не видели, в отличие от Дандо Рогатого Охотника
»


Вид на реку Линер с того самого участка берега (пляж Dandy Hole), на который загнал несчастного приора Рогатый Охотник.


Как нетрудно заметить, Дьявола с лёгкостью заменил некий «Рогатый Охотник Дандо» - и теперь это уже не имя священника. Таким образом, у одной и той же истории есть как минимум два существенно различающихся варианта – и оба очень уж «литературные», с красочными и яркими деталями.

Совсем иное дело гончие Гавриила (Gabriel Hounds). Информации о них крайне мало. Тем не менее общее впечатление об этом варианте Неистового гона получить можно. Главная особенность Гончих Гавриила – это то, что они никогда не бегают по земле, предпочитая летать на небольшой высоте. Происходит это чаще всего ночами, так что псов обычно не видно – с неба доносится только их лай.

Таким образом, поначалу Гончие Гавриила выглядят в точности так же, как «летучая вариация» Wisht Hounds. Более того, иногда им приписываются и те же устремления – похищение некрещеных младенцев. Тут, разумеется, возникает вопрос – при чем тут Гавриил? Это ведь не какой-то подручный дьявола, а совсем наоборот – один из четырёх архангелов.

Видимо, разгадка кроется в одной из примет, связанных с этими призрачными псами. Согласно поверью, в том доме, над которым кружат Гончие Гавриила, вскоре кто-нибудь умрёт. Это обозначает, что сами призраки никого не убивают и не похищают, их появление только предвещает какому-то человеку скорую смерть. Тут следует вспомнить о том, что именно Гавриил предупредил Деву Марию о её скорой кончине. В иудаизме он и вовсе выполняет обязанности ангела смерти, сопровождая душу умершего в потусторонний мир.

Как ни странно, появление этого персонажа в компании призрачных собак вполне может указывать не на «христианизацию» старых языческих легенд, а о движении в обратном направлении – к исходному мифу, точнее, к логике этого мифа. Но об этом в следующий раз…